Сказки народов мира

Жил в селении одинокий человек. Не было у него ни жены, ни детей, ни отца, ни матери.

У кита и наваги был спор. Кит сказал наваге:
– Если меня убьют, то целое стойбище будет сыто всю зиму.
Навага сказала:
– Правда – ты большой и тебя едят богатые, чтобы тебя убить нужно иметь байдару, гарпун, ремни и команду выборных. А мной кормится вся беднота – и сироты ивдовы. Если сачка нет – сделай прорубь, палочкой взбаламуть воду, и тут навага сама голову высунет – засучивай рукава да только таскай навагу на лед.

На берегу Берингова пролива стоит поселок Чаплино, а рядом – гора. По-эскимосски она называется Авсыниом – гора, перенесенная мышонком. А почему так, я расскажу.
Однажды маленький мышонок задумался под большим лопухом:

Жил-был на северных островах человек по имени Тулимак. Жил он с семьей вдали от людей и был удачливым охотником. Всегда в доме у него хватало еды. Одно печалило Тулимака: не было у него сына – кто принесет богатую добычу в дом, когда он состарится?
Было у Тулимака две дочери. Умные выросли девушки и работящие, да только юноши из других селений не навещали их.
Каждым летом выезжал Тулимак в тундру поохотиться на оленей. Дочери гребли, а сам он правил лодкой да сердито покрикивал: очень уж медленно движется лодка!

Жили в тундре Кукылин с женой, по имени Мити. Было у них трое детей. Кукылин охотился на куропаток и помногу их приносил домой. Так вот постоянно куропатками питались. Но однажды не добыл куропаток, а дома дети съели все запасы. Кукылин притворился больным и сделал вид, что умер. Жена его Мити и дети стали оплакивать Кукылина, а затем отнесли в тундру и похоронили. А когда Мити с детьми домой ушла, Кукылин встал, оделся, и построил себе ярангу. После этого пошел добывать куропаток. Куропаток добыл, много жиру заготовил. Из мяса и жира вкусный паштет сделал. Поедая паштет, стал петь:

Жил в промысловом селении один сиротка со старой бабушкой.
Жители этого селения били китов, моржей и нерп.
Мальчик никуда не ходил потому, что у него не было одежды, всю зиму сидел дома. Бабушка шила и выделывала шкуры, и за это получала кусок мяса или жира. Летом сиротка просил у рыбаков, как все сироты и вдовы, и – по эскимосскому закону – отказа ему не было, он получал свое – кусок мяса или рыбу. Однажды получил сирота большой кусок мяса. Он сказал бабушке:
– Я закопаю мясо в землю, а зимой, когда у нас не будет пищи, оно нам пригодится.

Пять девушек в тундру пошли. Там увидела их Майирахпак, догнала и посадила всех в камлейку (дождевик). Девушки перепугались, заплакали. Подошла Майирахпак к дереву и сказала:
– Дерево, нагнись!
Дерево нагнулось, и великанша привязала девушек к его вершине. Потом сказала:
– Дерево, поднимись!
Дерево поднялось. Майирахпак оставила девушек на дереве и ушла.
Мимо дерева медведь проходил. Обратились к нему девушки:
– Медведище прохожий, будь человеком, развяжи нас! Медведь сердито ответил:

Однажды пошла беременная женщина в тундру за мухомором. Собирает она мухомор, очищает от земли и моха и не видит, что крадется за ней медведица.
Напала медведица на женщину, и пришел той конец. Медведица вытащила ребенка, стала его рассматривать. «Какой же он маленький! Оставлю я его. Когда вырастет, съем его!» Унесла медведица к себе ребенка и стала кормить грудью. Стал мальчик бегать ножками – она стала кормить его оленьими языками и мозгами, стала кормить его жирным мясом. Думает: «Когда не будет мяса, – тогда его съем!» А когда мяса не было, казалось ей, что он слишком худ...

Жили восемь братьев. Семеро в одной землянке, а восьмой брат – отдельно.
Старший брат был так велик и силен, что не мог поместиться в байдаре. На корму сядет – нос подымется, посредине сядет – средина погружается, нос и корма поднимаются. Поэтому он никуда не ходил, сидел дома и только зимой охотился в тундре. Для красоты у него были в щеках сделаны дырки, в которые он вставлял украшения, сделанные из моржового клыка: в правой – хвост кита, в левой – голова моржа.
Самый младший брат, еще подросток, сидел дома со старшим братом.

Когда мир был молодым, людей всегда окружали духи, очень похожие на людей, только невидимые. Да-да, их нельзя было ни увидеть, ни услышать.
Вот примутся люди разбивать стоянку, глядь – неподалеку начинает расти жилище из ледяных глыб. Кто-то эти глыбы на нужное место ставит, дом и растет вроде сам собой. Иногда, правда, блеснет лезвие ножа, а кто им орудует, не видно.