Русские сказки

Жил-был волк, старый-престарый. Зубы у него приломались, глаза плохо видят. Тяжело стало жить старому: хоть ложись да помирай.
Вот пошел волк в поле искать себе добычи и видит — пасется жеребенок.
— Жеребенок, жеребенок, я тебя съем!
— Где тебе, старому, съесть меня! Да у тебя и зубов-то нет.
— А вот есть зубы!
— Покажи, коли не хвастаешь!
Волк и оскалил зубы:
— Смотри!
А жеребенок лягнул его изо всех сил по оскаленным зубам да и был таков.
Упал волк без памяти. Лежал, лежал, насилу очухался. Голод не тетка, побрел он дальше.

Раз зимою ехали по Волге-реке извозчики. Одна лошадь заартачилась и бросилась с дороги в сторону; извозчик тотчас погнался за нею и только хотел ударить кнутом, как она попала в майну и пошла под лед со всем возом.
— Ну, моли бога, что ушла, — закричал мужик, — а то я бы нахлестал тебе бока-то!

Был у одного барина холоп кабальный. Вот и вздумал этот холоп на Ивана Купалу, в самую ночь, сходить в лес, сорвать папоротник, чтобы клад достать.
Дождался он этой ночи, уложил барина спать и в одиннадцать часов пошел в лес.
Входит в лес. Раздался тут свист, шум, гам, хохот. Жутко стало, но он все ничего: хоть жутко, а идет. Глядит — черт на индейском петухе верхом едет. И это ничего: прошел холоп — слова не сказал.
И тут увидел: растет вдали цветок, сияет — точно на стебельке в огне уголек лежит.

Прослужил солдат у царя три года, и царь за службу дал ему три копейки. Ну, он и пошел домой. Идет, а по дороге попадается мышь:
— Здравствуй, солдат!
— Здравствуй, мышь!
— Где, солдат, был?
— Служил.
— Много ли царь за службу денег дал?
— Три копейки!
— Дай мне одну копейку, я тебе, может, пригожусь.
«Ну, — подумал солдат, — не было денег, да и тут не деньги!»
Взял и отдал мышке копейку. И пошел дальше. Идет, попадается ему жук:
— Здравствуй, солдат!
— Здравствуй, жук!
— Где, солдат, был?
— Служил.

Лежит на поле лошадиный остов. Прибежала мышка-норушка и спрашивает:
— Теремок-теремок! Кто в тереме живет?
Никто не отзывается. Вот она и вошла и стала жить в лошадином остове. Прискакала лягушка-квакушка:
— Теремок-теремок! Кто в тереме живет?
— Я, мышка-норушка, а ты кто?
— А я лягушка-квакушка.
— Ступай ко мне жить.
Вошла лягушка, и стали вдвоем жить. Прибежал заяц:
— Теремок-теремок! Кто в тереме живет?
— Я, мышка-норушка, а я лягушка-квакушка, а ты кто?
— А я на горе увертыш.
— Ступай к нам жить.

Говорит поп в церкви дьякону:
— Дьякон, дьякон, посмотри-ка в окошко, нейдет ли кто, не несет ли чего?
— Старуха идет, крынку масла несет! — отвечает дьякон.
А дьячок поет:
— Подай, господи!
Поп опять:
— Дьякон, дьякон, посмотри-ка в окошко, нейдет ли кто, не несет ли чего?
— Старуха идет, ржи мешок несет! — отвечал дьякон.
Дьячок опять поет:
— Подай, господи!
Поп опять говорит:
— Дьякон, дьякон, посмотри-ка в окошко, нейдет ли кто, не несет ли чего?
— Идет мужик, несет дубину на поповскую спину! — отвечает дьякон.

У старика со старухой не было детей. Век прожили, а детей не нажили.
Вот сделали они колодочку, завернули ее в пеленочку, стали качать да прибаюкивать:
— Спи-тко, усни, дитя Терёшечка, —

Все ласточки спят,
И касатки спят,
И куницы спят,
И лисицы спят,
Нашему Терешечке
Спать велят!

Качали так, качали да прибаюкивали, и вместо колодочки стал расти сыночек Терёшечка — настоящая ягодка.
Мальчик рос-подрастал, в разум приходил. Старик сделал ему челнок, выкрасил его белой краской, а весельцы — красной.

Жил-был бедный мужичок; сколько он ни трудился, сколько ни работал — всё нет ничего! «Эх, — думает сам с собой, — доля моя горькая! Все дни за хозяйством убиваюсь, а того и смотри — придётся с голоду помирать; а вот сосед мой всю свою жизнь на боку лежит, и что же? — хозяйство большое, барыши сами в карман плывут. Видно, я богу не угодил; стану я с утра до вечера молиться, авось господь и смилуется». Начал он богу молиться; по целым дням голодает, а всё молится. Наступил светлый праздник, ударили к заутрене. Бедный думает: «Все люди станут разгавливаться, а у меня ни куска нету!

Трое прохожих пообедали на постоялом дворе и отправились в путь.
— А что, ребята, ведь мы, кажется, дорого за обед заплатили?
— Ну, я хоть и дорого заплатил, — сказал один, — зато недаром!
— А что?
— А разве вы не приметили? Только хозяин засмотрится, я сейчас схвачу из солоницы горсть соли, да в рот, да в рот!

Вышла баба на поле жать и спрятала за кусты кувшин с молоком. Подобралась к кувшину лиса, всунула в него голову, молоко вылакала; пора бы и домой, да вот беда — головы из кувшина вытащить не может.
Ходит лиса, головой мотает и говорит:
— Ну, кувшин, пошутил, да и будет, — отпусти же меня, кувшинушко! Полно тебе, голубчик, баловать, — поиграл, да и полно!
Не отстает кувшин, хоть ты что хочешь.
Рассердилась лиса:
— Погоди же ты, проклятый, не отстаешь честью, так я тебя утоплю.